Текст интервью
00.00.30 Здравствуйте, друзья. Вы вновь в нашем эфире. И вновь наш постоянный спикер Евгений Гладуш – предприниматель, мыслитель. Первая часть разговора была посвящена становлению предпринимателя и вообще природе предпринимательства и системе вот этих взаимоотношений работник – работодатель. Понятно, что мы так эскизно эту тему обозначили. Но среди этого эскиза есть одна деталь, про которую невозможно не поговорить отдельно. Это вопрос об образовании, которое мы так вскользь зацепили и как раз поговорили о том, как менялось отношение к профессиональному техническому образованию, каково было общественное мнение в советские времена, как это менялось. Но мне кажется, мы сейчас, несмотря на то, что наши, ну, в частности властители, да, пытаются как-то поднять престиж профессионального образования, понимая, что меньше становится людей-то, способных руками что-то сделать.
00.01.25 А потребность промышленности не только с связи с теми политическими и боевыми действиями, да, и со всем вообще, что в мире происходит, эта потребность никуда не делась. Тут, мне кажется, возникает интересное противоречие, потому что, опять же, наверно, и поколение нынешних зуммеров, и те, кому там еле-еле за 20 и кто младше даже, они вырастают в некой парадигме, когда есть система вот этого долженствования, когда выстроена эта иерархия, по которой ты обязан пройти, без чего ты, якобы, полноценным человеком не считаешься. Там, ну, детский сад, ладно, опционально. Школа, она может быть там в разных формах. То есть среднее образование, аттестат, ЕГЭ со стрессами и суицидами. Дальше обязательно высшее образование. И без этого ты, вроде как, не человек. Вот вопрос. Во-первых, ваше отношение к этому. А, во-вторых, не пришло ли время эту всю систему ломать?
00.02.23 – Ответ. Образование – это глагол.
— Интересно. Лингвисты сейчас встрепенулись.
— (Смеется) Ну то есть образование чего-то. Допустим, образование системы, образование человека как личности, образование здания, да, там образование мысли, образование себе подобных. Так вот.
— Сейчас вот этот синонимический ряд, да, вот этот синоним образование и создание – это, конечно, тоже отдельная большая философская тема. Но идея понятна, да, что не только получение знаний, что это само по себе слово, которое диктует более широкий контекст.
00.03.10 – Да. Так я вот за то, чтобы рассматривать образование именно как глагол. И основная цель образования – это образовать себе подобных, это жить вечно. Как говорил Иисус, насколько я помню.
— Мало людей может сказать: насколько я помню про.
— Единственный способ добиться вечной жизни – это передавать свои знания. То есть люди умирают, а знания живут. Так вот, образование себе подобных заключается в процессе передачи своего опыта и своего знания максимальному количеству других людей.
00.04.05 Чтобы твоя точка зрения превалировала над чужой. И за это, естественно, надо платить. Причем платить должен не ученик, а учитель, потому что это в его интересах.
— Это, кстати, вот сейчас именно на этом месте хочется поставить небольшую паузу, потому что тут появляется системообразующая разница в подходе. Советская власть декларировала бесплатное образование для своих граждан. Оно на самом деле бесплатным не было, мы знаем, потому что, только семилетка была бесплатной. Почему мы это и слышим и в фильмах, и в литературных произведениях. И бесплатным по-настоящему образование стало только уже в послевоенный период. Но неважно.
00.04.51 Именно декларируя и претворяя в жизнь вот эту концепцию бесплатного образования, государство это самое образование монополизировало. Советский человек мог выбрать якобы какой-то ВУЗ. Но в любом ВУЗе ему перепродавали бы историю КПСС и требовали бы сдать экзамен, да. То есть это уже было внедрение вот той парадигмы мироустройства, социальной справедливости, как ее понимала верховная власть.
— Все правильно.
00.05.14 – Если мы перейдем в другую систему, в капиталистическую, и возьмем американскую систему как апогей, да, вот этого предпринимательского мышления, скажем так, да, страна протестантов с соответствующими ценностями, то там ты, оплачивая очень недешевые образовательные услуги, неважно, в каком это будет ВУЗе, это будет Лига плюща или какой-то местный колледж, каунтри калледж какой-нибудь, да, ты создаешь запрос. И ты, являясь потребителем, который оплачивает эту услугу, ты якобы должен выбирать, чему ты будешь учиться и как. Вот эти две концепции, да, они сейчас, ну, нельзя сказать, что их нет. Они, вроде бы, сохранились, несмотря на то, что СССР прекратил свое существование. Но нет ли здесь обмана какого-то, не об одном ли это и том же, только направление финансовых потоков отличается?
00.06.05 – Так естественно, это все одно и то же. Разница лишь в том, что в случае с истинно бесплатным образованием, допустим, в Советском Союзе, человека мотивировали обучаться несколько по-другому, да. То есть он шел учиться там зачем-то, чтобы реализовать свои какие-то, ну, свою внутреннюю энергию, да. За этим он шел учиться. Ему предоставлялось это бесплатно. А взамен на это его энергия направлялась в нужную образовательному учреждению, считай, государству, в нужное государству русло. У американцев, видимо, нету столько внутренней энергии.
00.06.50 Поэтому чтобы мотивировать учеников, они придумали заставлять их платить. И делать вид, что как будто это они платят образовательному учреждению, а не оно, а не оно платит им. А в самом деле это, конечно, одно и то же. Только мотивация разная. И именно поэтому сейчас я считаю правильным решением в нашей стране стало наблюдение и запрет иностранных организаций, которые здесь осуществляют образовательную деятельность. Потому что на кой черт, чтобы наших людей увозили по чужому руслу? У нас свое есть. Ну, какое-то, правильное или неправильное – там это черти когда будет понятно, а может, и непонятно будет вовсе.
00.07.46 Но все должно быть в русле в одном. Только тогда река станет мощной. Если все будут это, каждый куда ему глаза глядят, то это будут ручейки. Их легко перекрыть. Бобер какой-нибудь построит плотину – и все, и энергия кончилась. У нас государство, у нас река мощная.
— Ага. Хорошо. Тогда вот в этой, если взять эту концепцию единого русла, получается, что все должны пройти вот эту лестницу: школа, какое-то там еще учебное заведение и там ВУЗ там и так далее. Нет ли здесь какой-то девальвации, когда всех направляют по одной и той же вот этой иерархической лестнице? В итоге мы получаем огромное количество людей с дипломами о высшем образовании, которые – это пример из нашей прошлой беседы – мало что умеют зачастую в практическом поле.
00.08.38 Приходят они куда-то и совершенно в этом как моллюск без раковины себя чувствую. И тут понятно, что, во-первых, есть статистика о том, насколько небольшой процент людей действительно работает в той сфере и по той специальности, которая написана у них в дипломе. Второе, насколько разумно тратить годы и годы вот этой молодой жизни на получение тех знаний, которые в процессе окажутся не, которые впоследствии окажутся невостребованными? Вот не пришло ли время как-то переосмыслить саму систему?
00.09.08 – Да дело-то не в том, что пускать всех по одной лестнице. Лестницы как раз должны быть разными. Хозяин у лестниц должен быть один. То есть понятно, что, ну у здания есть этажи, да. И все этажи должны быть заселены. Для этого лестницы должны быть разные. Одна идет на первый этаж, вторая на второй, третья на, третья на третий и дальше как бы. На каждом этаже люди в меру своей энергетической наполненности занимаются своими делами и получают от этого удовольствие. Но организация этих лесен должна быть внутри одной организации.
00.09.51 А сейчас получается, что, ну получилось, что нас раздробили, да, лестницы, ведущие на нижние этажи отсекли. Все люди перешли на верхние этажи. И вот они там сидят и грустят, потому что внизу у них никого нету.
— А грустят ли?
— Грустят.
— Эта остановка социальных лифтов, она, в общем, казалось бы, выгодна тем, кто считает себя новой аристократией.
— Ну если они совсем тупые, то, может быть, конечна, и выгодна. А в самом деле это нет. Ну, они же за счет кого-то то жить. А если они отрубили себе все корни.
00.10.36 То есть, грубо говоря, вот есть эта классическая пирамида, да, пусть это будет пирамида потребностей там или чего угодно. Вот. Вот здесь-то люди сидят. Они же не просто так, они же на этих держатся. Если этих убрать, то они вниз и упадут.
— Да. С одной стороны действительно это так. А с другой стороны это может нас привести к тому, о чем Олдос Хаксли писал в «Дивном новом мире». Что будет тогда у каждого человека путь детерминирован. Ну или то, что в советском анекдоте было сформулировано как: папа, стану ли я генералом? – спросил сын генерала. – Да, генералом станешь. – А маршалом? – А маршалом нет, у маршала есть свой сын. Да. Вот это, не приведет ли это нас к такому кастовому мироустройству, пусть и без употребления этого слова, но мы же все всё понимаем?
00.11.25 – Слушайте, ну, а что плохого-то в кастовости? Почему нет?
— Для тех, кто к верхним кастам, относится, наверное, ничего плохого нет.
— Для любых. Счастье же, оно не зависит от того, чем ты занимаешься. Оно зависит от того, нравится тебе то, чем ты занимаешься или нет. Вон Индия, допустим, великая держава, а у них кастовость.
— Ну и они как раз тратят сейчас огромные ресурсы на то, чтобы эту самую кастовость изжить. Не совсем у них получается, естественно. Более того, ну, это я много разговаривали с индусами как раз. И там есть чего рассказать а эту тему. Несмотря на то, что формально касты упразднены, тем не менее, человек представится, назовет имя и фамилию – все уже все понимают.
— Да.
00.12.08 – Ну то есть, в общем, никто там не считает такое устройство общества правильным уже. И неважно, кто ты там, шудра или там из кшатриев там происходишь. В общем, уже ясно, что социальные лифты, вроде бы, полезны. А тут получается, что мы от них как будто бы отказываемся.
00.12.26 – Ну не согласен, что там никто не считает. Как бы их там несколько миллиардов. И кто из них считать умеет – вообще, наверно, единицы. Здесь как бы на лицо глобальная экспансия западной системы на весь остальной земной шар. Мы уже начинаем считать правильным то, что они считают правильным, несовременным то, что они считают несовременным, радужным то, что они считают радужным. Ну, последнее у нас наконец-то запретили. Я надеюсь, что и к предыдущим парадигмам присмотрятся. У нас есть устройство, как и у любой другой расы, благодаря которому мы выжили и существуем.
00.13.20 Я считаю, что нецелесообразно ломать то, что работает. Индусы со своей кастовостью пережили все экспансии. Мы со своим варварствованием, со своим варварство. Не, я это не выговорю. (Смеется)
— Варварством.
— Мы со своим варварством пережили все захватывания. Как это работает? Вот у российского, у советского, у русского человека структура внутренняя, она такая аморфная, да. Ну, нету четкой структуры. Мы всегда делаем, думаем на авось, делаем наугад.
00.14.13 И, пользуясь своей интуицией и избыточным количеством энергии, в итоге врага побеждаем. Враг приходит к нам со своей системой и пытается своей системой сломать нашу. А у нас ее нет. Ломать нечего. Враг разбивается о непонятность, грустит и убегает. Так происходит каждый раз. Так вот, что касается кастовости, да. Кастовость – это же в самом деле наследование, да, наверно.
— Ну, это предопределенность, определенный детерминизм.
— Да. Что касается детерминизма. Ну, почему это плохо, если это может быть хорошо? Если, грубо говоря, я плотник и научил своего сына плотницкому делу, научил делать лучше, чем я.
00.15.08 Он научил своего сына делать лучше, чем он. И таким образом плотник в десятом поколении будет не плотником, а мастером, я не знаю там, каким-то богом плотницкого дела. И не может такого быть, чтобы он.
— И у нас не будет Бетховена, например, да, потому что он, родившись в семье колбасника, останется колбасником навсегда?
— Нет, ну исключения, понятно, что они будут.
— Вот. Вопрос тогда.
— Подумаешь, родился не в той семье. (Смеется) Может, он не их сын.
— Существует ли равенство как таковое? Кроме того, само общество, даже если мы возьмем наше общество, проходило через серьезные очень сломы. Мы даже не берем Петровские перемены, допустим. Хотя есть историки, которые утверждают, что не так уж сильно там Петр чего-то поменял. Он всех переодел в другие костюмчики, но суть осталась прежней.
00.15.55 Но даже если мы берем послепетровскую Россию, есть некие этапные преобразования, которые серьезно меняли общество. Это вольность дворянства, да, середина 18-го столетия. Середина 19-го века – это отмена крепостного права, что привело к жесточайшим кризисным явлениям, но в итоге все понимали, что невозможно этого не делать. Дальше, эпоха трех революций, в результате чего вообще оказался сломанным весь общественный строй, строй. Да, понятно там, можно, кто-то говорит, что это было в плюс, это был модерн. Кто-то говорит о том, что, ой, такую страну потеряли. Не будем даже знаков сейчас ставить. Но так или иначе трансформация в обществе происходит. И вот эта самая кастовость, эта предками данная мудрость народная в итоге в начале 20-го века просто пошла на свалку.
00.16.41 Потом, естественно, очень быстро случилась реставрация, кто бы что ни говорил. Потому что сталинское общество – это как раз время, когда образуется новая элита. Причем она имеет почти все те же самые признаки, что и в дореволюционное время. Это люди, которые живут по своим законам, со своим распределением системы благ, и так далее, и так далее, и так далее. Даже ВУЗы появляются элитарные, такие, как МГИМО, допустим, куда вообще нет открытого приема. И так далее. И опять-таки с этим пытаются как-то бороться. Ну, дальше возникает вопрос в связи вот с этой кастовостью. Неважно опять же, не будем сейчас даже ставить знак. Но хорошо. Равенство существует вообще?
00.17.22 – Да нет, конечно. В природе нет никакого равенства. И у нас с чего бы оно взялось? Это, мне кажется, нонсенс в мире. Равенство – это ноль, это ничто. Равенство может быть только там, где нет энергии вообще никакой.
— Хорошо. А эволюционные процессы откуда берутся?
— Ну уж точно не из равенства.
— Ну хорошо. Генетическая мутация, да, которая отличает, как вот Дарвин говорил: у этих клювик вот такой, а у этих вот такой. И кто-то оказывается лучше приспособлен для того, чтобы соответственно эффективней добывать пропитание и давать потомство жизнеспособное. Вот хорошо. Как мы в обществе должны поступать с этими мутациями? Вот в семье плотников рождается великий композитор.
— Ну и хорошо. Пусть играет на скрипке.
00.18.11 – Как он будет играть, если ему будет прописано остаться вот на этом вот этаже с плотниками?
— Найдется. Если он действительно великий композитор родился в семье плотника, как-нибудь он оттуда вылезет и пробьет себе путь. Это.
— Так социальные лифты нужны какие-то? Спортивные, музыкальные. Хорошо, хотя бы по этим вот каналам.
— Так я не знаю, как это можно назвать социальным лифтом, если он.
— Запросто. Когда ты родился вот на этом этаже, а потом неожиданно оказался, ну, хорошо, может быть, не прямо здесь. Хотя мы видим, сколько у нас спортсменов бывших в органах власти, казалось бы. Женщина, которая всю жизнь бегала на лыжах, почему-то обнаружила в себе таланты законотворца, да.
— Вот это как раз благодаря социальным лифтам.
— Правильно. Дальше вопрос. Мы эти социальные лифты, обеспечиваема их работоспособность, да, то есть пустуем их каким-то образом, стимулируем?
00.19.04 Или мы их перекрываем и говорим: нет, бегаешь на лыжах – бегай на лыжах. Мы тебя за это любим, ты молодец. Там делаешь красивые сундуки, там ты прекрасный плотник, резчик, краснодеревщик – прекрасно, делай, но вот сюда не суйся. Евгений Гладуш, вы отлично электромонтажите и даже умеете нарисовать чертежик, но вам в предприниматели не надо. Есть другие, которые за вас попредпринимают. Так должно быть устроено?
— Именно. Но если уж ты талант, то будь любезен, отрасти крылья и лети, докуда долетишь, не пользуясь никакими лифтами.
00.19.36 – Ну, если ты был на одном этаже, оказался на другом – хорошо. Можно не называть это социальным лифтом. Социальными крыльями это назовем.
— Да не социальные, а личные.
— Хорошо. Это способ перехода с одного этажа социума на другой. Переход осуществляет личность, естественно.
— Да.
— А все остальное – это среда. Если мы будем, не знаю, законодательно, ну, как в Соединенных Штатах одно время делали лоботомию, ну, многим просто подряд без каких бы то ни было показаний медицинских. Мы как должны с этими вот людьми, у которых крылья отрастают, поступать? Если они вдруг все решат, что у них есть крылья и начнут все перелетать с этажа на этаж, то по этой же логике у нас вот на этом этаже ничего и не останется.
00.20.21 – Николай, если все решат, что у них есть крылья, долетят до верхнего этажа только те из них, у кого они действительно есть. То, что ты там себе фантазируешь, фантазиями и остается. Что касается вот этого социального лифта, да, то его быть не должно в том понимании, в котором вот вы об этом говорите. Естественно, законами вот эти переходы запрещать не стоит. Но и стимулировать их тоже не стоит. Наоборот, стоит людей именно стимулировать оставаться на том этаже, на котором они находятся. Чего прыгать-то?
— Конкуренция – это хорошо?
— Конкуренция – это хорошо. Ну как раз они и будут конкурировать среди себе равных.
00.21.14 А представляешь, как вот среди плотников, да, появился вот этот вот Бетховен, да, который никуда что-то не улетел. А он намного там от них вообще отличается. Ни они с ним не будут уживаться и конкурировать, ни он с ними. Они будут для него дурачками, а он для них будет слишком умный. Они его сами выкинут оттуда. И тогда уже он полетит, хочет он этого или не хочет, вверх или вниз. Но это его проблемы. Такая уж у него судьба.
— Иными словами. Кастовость нужна для того, чтобы усилить конкуренцию на каждом из этих слоев?
00.21.49 – Кастовость нужна, чтобы система работала. Ну не должны люди вот так вот прыгать. Каждый, ну, наполнение каждого этажа должно быть соответствуемо его потребностям, этажа.
— Ага. Ну то есть принцип тот же самый, который у марксистов.
— Ну, наверно. Я про марксистов не очень сейчас помню.
— Ну не, хорошо. Если вот взять вот эту парадигму, да: от каждого по способностям, каждому по потребностям, то так это и должно быть устроено. Рыночные механизмы не нужны?
— Ну по сути да. В идеале, конечно, да. Другое дело, что то, о чем вы говорите, это социализм, по сути дела.
00.22.34 А для него нужны не рыночные механизмы, а обрабатывающие процессы системы. Для него нужен либо мощный суперкомпьютер, да, который будет понимать все-таки, что кто может, а что кто должен, и все эти взаимодействия вместо рынка осуществлять. Либо другой вариант, эволюционный. Между людьми должна быть, должна быть настроена такая связь, не знаю, назовем ее, ну, как бы интернетом они должны быть соединены друг с другом. Только не проводами, а вот так невербально, да. То есть группа людей должна понимать, кто чего может, кто что должен и как взаимодействовать, грубо говоря, с другой группой людей.
00.23.25 Это как раз такой эволюционный процесс, к которому, я считаю, что мы идем. Я уже вижу, да, как некоторые пока еще отдельно взятые личности без всяких слов, договоров и обязательств собираются в некоторые стаи, да, и внутри себя у них идеально без каких-либо правил.
— Масоны, например. Да. Хорошо. То есть мы приходим к системе. Ну, что касается, во-первых, компьютера, который должен все объединить, всех оценить и так далее. Был такой советский проект с заменой госплана одной большой ЭВМ. Минусов два. Ну, во-первых, не бывает систем без багов, да. И, конечно, баги будут. А, во-вторых, как и при любом социализме, когда ты пытаешься сделать котел и распределение по справедливости, те, кто у котла и распределяют, и те, кто будет программировать этот компьютер, регулирующий все социальные взаимодействия, они и получат неограниченную власть.
00.24.24 То есть перефразируя или ретранслируя даже старую шутку: демократия – это такой строй, при котором все зависит от одного главного демократа. То есть здесь вот этот строй мало чем, грубо говоря, отличающийся от монархии. Просто в неявном виде все происходит. Дальше тогда вопрос. Какое нужно нам политическое устройство, чтобы вот эта система с усилением конкуренции, но все-таки с возможностью перелететь с этажа на этаж, если ты докажешь свои потенции, там не важно, кому ты их доказываешь, да. И там усиление конкуренции, стимулирование конкуренции – вроде бы дело хорошее. И не будем мы там с этим спорить ни в коему случае. Возникает тогда другой вопрос. С точки зрения политики, ну, ведь понятно, что анархия, система там анархическая, она нежизнеспособна, потому что должны быть институты, которые подчинены центральной власти так или иначе. Вооруженные силы – самое простое.
00.25.14 А в случае с нашей страной – ядерные вооруженные силы. Они не могут быть распределены, размазаны по обществу. Мы не можем каждый сидеть, обняв собственную ядерную бомбу. Ну невозможно. Да, тогда вопрос. Вот политическое устройство каким должно быть, чтобы это все работало?
00.25.29 — Ну в идеале, конечно, его не должно быть.
— Ну тогда мы придем к простому очень, да, вот у Фрица Ланга, собственно, в «МетрОполисе» все это, или в «МетропОлисе», не важно, как его можно называть, все это описано. Когда в конце концов вот эти люди – их же очевидно больше, они говорят: нас тут больше, чем их здесь. Тогда почему они здесь, а мы тут? Давайте мы все перевернем. И все, и начинается анархия. И на этом заканчивается все: и производство для одних, и жизненные блага для других.
— Вот тут как раз важно время. Для, анархия, которая в случае достаточного развития интеллекта у населяющих эту систему индивидов – это идеальная система.
00.26.19 Она же как бы регулируется только силой, по сути дела. Так вот, сила эволюционная, она должна, наверно, остаться только у тех, кто ее достоин. И тогда.
— Кто будет выбирать достойных?
— Да природа.
— Это что же, будем клювы и когти отращивать? Ну тогда борцы победят юристов.
— Да, клювы и когти. Только будем отращивать их вот здесь, в голове. Я думаю, что к этому все придет. И в итоге, ну если наш, если наша, конечно, ветка вообще не тупиковая, да, эволюционная, ну, не наша, так следующая. Что, не так уж и долго.
00.27.09 – Акулы не сильно эволюционировали за наблюдаемый период времени. Поэтому можно их, наверно, считать тупиковыми. Но они как-то худо-бедно динозавров смогли пережить.
— Так это.
— И крокодилы тоже, кстати.
— Так мы не такой уж большой период времени и наблюдаем по сравнению с теми же акулами. Это, скорее, они на нас, они нас наблюдают, а не мы их. Так вот что касается эволюции. Я думаю, что анархия – это одна из, одна из самых перспективных ступеней эволюции с точки зрения грамотного использования энергии. Но.
00.27.49 – Это надо пояснить.
— Да. Но эта система требует крайне высокой с нашей точки зрения степени самоконтроля и концентрации. Если каждый человек будет знать, что ему делать, будет знать, от какого процесса он получает удовольствие, а какой нет, будет знать, как не навредить другим людям, приносить им пользу и при этом будет еще и развиваться, то зачем таким людям государство?
00.28.28 – Затем, что у каждого человека есть неосознаваемые потребности, которые удовлетворялись до его рождения, должны удовлетворяться во время его раннего существования, когда он еще маленький и ничего не понимает, и должны дать ему уверенность в том, что когда его земной путь закончится и придет время жить его наследникам, эти процессы и эти потребности будут точно так же удовлетворены. Это безопасность – самое понятное. Не можем же мы каждый за свою безопасность отвечать, потому что как только это случится, исчезнет монополия не насилие. Мы тут же скатимся в парадигму «кто сильнее, тот и прав». Кто вовремя обнаружил там ствол, смог его сделать – неважно, да, и тогда все наши социальные процессы сведутся к утверждению собственного я самыми примитивными силовыми методами.
00.29.21 Все понятно. Это все уже все проходили.
— Так, может, еще раз стоит пройти? Может, не выучили урок-то? Раз мы опять.
— Это исчезновение государства. Точно совершенно.
— Ну.
— Придет тогда внешняя сила, которая, вот если мы завтра все это отменим на территории размером в одну шестую часть суши, то все это произойдет ровно так же, как с Польшей это происходило в 18-м столетии. Она просто исчезла с карты, и все.
— Да я же не про наше государство, а про вообще все.
— А, то есть иными словами должен быть всемирный консенсус.
— Ну конечно. Это же.
— Мы по поводу, мы на нашем маленьком уютном шарике не может договориться про напряжение в розетке и про форму этой самой розетки.
00.30.03 Неужели же возможен такой консенсус, такое просветление и такая преисполненность всех тех людей, которые управляют двумя сотнями государств на этой планете, что они в итоге скажут: мы, должны быть какие-то делегаты, кто договорится, собственно, правильно? Не могут же все люди так скоммуницировать друг с другом. Если такое когда-нибудь будет возможно, вряд ли на нашей жизни, конечно.
— Да на нашей жизни, конечно, нет.
— Ну вот. Как это должно выглядеть тогда? Ну то есть это абсолютно утопическая картина, которую вы сейчас нам рисуете.
00.30.33 – Ну и что? (Смеется) Подумаешь, утопическая. Это же еще не значит, что она не имеет права на свое существование. И это, более того, не значит, что она не реализуется. Что касается розетки, да, то человечеству сколько там лет? 300 000 или 30 000, да, лет человеку?
— Как виду?
— Да.
— Ну несколько десятков тысяч там. Не понятно, откуда отсчитывать.
— Ну, да, да. А розетку мы наблюдаем только последние 50 лет. Ну, пройдет еще, я думаю, лет 200-300 – ну разберемся мы с этой розеткой. Что, и напряжение у нас будет везде у всех одинаковое. Просто надо подождать. Умереть, родиться через 500 лет посмотреть: ага, вот что-то поменялось.
00.31.23 Жизнь просто очень короткая, чтобы наблюдать вот эти изменения. Но фантазия человека, она позволяет, позволяет понять, как твои даже конкретные действия как одного индивида может, могут изменить деятельность всей расы через там тысячу лет.
— Обещание абстрактного светлого будущего – это религиозная концепция. На этом стоят авраамические религии в частности. Я там про буддизм не очень в курсе. А авраамические религии точно. Они построены на одном простом принципе: сегодня у тебя жалкое существование, но если ты, значит, будешь все правильно, хорошо делать и будешь таким вот молодцом – там Вебер потом пытался это сломать, но сейчас не о нем, – то в царстве божьем будет у тебя все хорошо.
00.32.19 Ну там дальше картины царствия божьего отличаются там, да, у разных конфессий. Мусульмане обещают одно, христиане другое. Но неважно. В целом, вот вы предлагаете такой процесс, то есть ты, человек, живи, значит, здесь, как живется тебе, строгай там ножку стола с утра до ночи. А потом, глядишь, лет через 500 все будет хорошо. И говорят это люди, которые не будут отвечать за сказанное. И должен для этого работать человек, который не увидит того, как это будет сказано, как это, вернее, претворится или не претворится в жизнь.
00.32.55 – По сути да. Только царство божье – это, по моей, с моей точки зрения, это как раз царство людей на земле, людей, связанных.
— А разницы нет. Это в любом случае за границей жизни конкретного индивидуума, которому это надо вложить в голову. Тут нет большой разницы между коммунизмом 80-му году, хотя когда как раз провозглашали коммунизм к 80-му году, дожить надеялись. Не у всех получилось, но надеялись, по крайней мере. А если что-то происходит за границами человеческой жизни, неважно, ну там сейчас геронтологи работают изо всех сил, обещают нам и 90, и 100 лет, но неважно, не 500.
00.33.37 Мафусаилово долголетие остается где-то в Библии. Тогда откуда у человека стимул делать что-то, свидетелем чего он точно не будет?
— Так оттуда же, сверху. Во-первых, не факт, что в какой-то следующей, может быть, жизни он не будет этим, свидетелем этому. Ну и, во-вторых, это, я считаю, что вообще основной стимул жизни – сделать что-то, что будет жить после тебя. Я говорю: это образование. Образование следующей жизни. Вот ты прожил, да, уже такой, лет тебе там 80, или 90, или даже, допустим, 20, но ты умираешь от рака.
00.34.26 И ты такой думаешь: я вот в этой жизни все сделал, что мог, для того, чтобы что-то осталось после меня? И если ответ положительный, то умираешь спокойно. А если нет, то корчишься в муках. Вот и смысл-то элементарен. Жизнь нужно прожить таким образом, чтобы спокойно умереть, выполнив все, что от тебя здесь зависит. Реализоваться на последний, на будущее. Вот прожил ты жизнь плотника, вырастил двоих плотников. Смотришь: ага, самостоятельные люди и делают лучше меня.
00.35.12 Я один был, а их двое. Все, лег, спокойно помер. Прожил жизнь правителем – смотришь: вот у меня наследники или там преемники, которых я научил править по-своему. Допустим, в моем государстве сейчас не все хорошо или даже все совсем нехорошо, но я уже вижу, что эти люди либо исправят ситуацию в будущем, либо передадут, накопят опыт и передадут его дальше, чтобы исправить ситуацию в будущем. Лег и помер.
00.35.52 – То есть монархическое общество сейчас описано? Источник легитимности правителя в чем? Что он вылез из правильного чрева?
— Источник легитимности правителя в том, что ему предыдущий правитель передал нужные знания. В образовании. Предыдущий правитель его образовал должным образом. Он может быть ему не родственник. Но этот человек должен подходить к предыдущему.
— Мальчик и ленинградской подворотни в этой системе координат правителем огромной страны стать не может.
— Да может, если у него есть крылья долететь дотуда. Почему нет то? Если он.
00.36.34 – Потому что у правителя есть там свой ребенок, у которого стартовые условия сильно лучше. Даже если это не монархия.
— Если правитель мудрый, а ребенок у него тупой, то, несмотря на всю любовь, да, он может обеспечить этому ребенку безбедное существование, но преемником своим он выберет достойного человека. И насколько я знаю индусов, они поступают, поступали именно так. Были много случаев.
— Ну у них, не такой большой промежуток истории наблюдаем мы, когда они могли поступать так, как им нравится. Потому что, ну был колониальный еще был период. Но что касается вот этой мудрости. Это ж какой мудростью нужно обладать родителю, чтобы сказать себе: нет, не мой ребенок, не кровиночка моя с моим набором генетического материала должна тут дальше продолжать это дело, а какой-то рандомный чувак, который, может быть, тебе разум даже и подсказывает, что он тал антливее твоего вот этого ребеночка.
00.37.37 А если мы на монархическую систему все это спроецируем, то там еще вы все друг другу родственники, и там все друг с другом поскрещивались. Кто-то у вас родился – Николай Второй вот появился, у которого интересов было ворон убивать, понимаешь, и на автомобиле кататься, и фотографировать. И все. И вести дневник очень глубокомысленный о том, как ничего не произошло у тебя. А в итоге империя заканчивает свое существование. Откуда столько мудрости у правителя-то возьмется?
— Так от предыдущего правителя же. Он же передать должен, во-первых, не только мудрость, но и силу, чтобы принимать мудрые решения.
00.38.13 Это же и есть такая линейная эволюция. Я учу тебя, ты учишь следующего, следующий учит следующего. И эта мудрость накапливается. Если эта мудрость не накапливается, естественно, неоткуда ей и взяться-то. Если у тебя правители лезут из любой дыры, ну, он не может быть мудрым. Не может плотник передать мудрость управления, потому что у него у самого ее нету.
— Ну то есть, таким образом все люди инкапсулируются в своих социальных слоях?
— Большинство. 99 %.
— А один процент, он откуда возьмется, необходимой потенции?
00.38.55 – От разницы потенциалов. (Смеется)
— А разница потенциалов откуда?
— Оттого, что он один. Вот есть 99 человек, непохожих на тебя, а ты один непохожи на них. У тебя она автоматически возникнет. У тебя эти крылья вырастут если не из плеч, то из жопы. И ты полетишь. Полетишь туда, где достойны тебя принять. Или где ты достоин быть в этом обществе. Ты полетишь. Либо ты полетишь, либо ты сопьешься и помрешь. Ну.
— Интересная альтернатива. В общем, довольно полярная.
— Ну, правильно. Если уж ты родился таким, да, грубо говоря, там, как это называется, там где одна птица среди.
— Белой вороной в смысле?
00.39.41 – Да. Ну, гуси-лебеди, да, вот это вот.
— Гадкий утенок?
— Да. Вот если ты родился, да, гадким утенком, ты, либо тебя они заклюют, либо ты полетишь и присоединишься к своим. Выбора другого нету. Это, конечно, игра совсем не на изи. (Смеется)
— Да. Ну что, я думаю, здесь можно поставить еще одну точку с запятой. Отращивайте крылья, видимо. Такой у нас рецепт есть для всех тех, кто не сумел родиться в подходящей социальной среде. Ну и если крылья отрастут, не нужно лететь на них в алкогольный магазин. Видимо, это и есть тот вывод, который мы можем пока сделать. Евгений Гладуш, предприниматель и мыслитель, – гость нашей студии. Обязательно продолжим. Не переключайтесь.
